Фабрика «Парижская коммуна», которую почти два десятилетия возглавляет Александр Никитин, каждый год производит 1,3 млн. пар обуви, имеет консолидированный оборот в $70 млн. Ну, а первую пару туфель – для собственной бабушки - Саша Никитин стачал, когда ему было десять лет.

   Моя знакомая, проехавшаяся по маршруту «Рим – Флоренция –Венеция - Милан», на родину вернулась с тремя коробками детской обуви со знакомым вензелем. Овал с размашистыми буквами П и К – «Парижская коммуна». «Мade in Russia!», - вызывающе заявила она, вытряхивая содержимое коробок на стол. Колоритный натюрморт из ярких девчачьих босоножек и мальчишеских ботинок, безупречно выполненных из итальянских текстильных материалов и кожи, был узнаваем – в российских магазинах продается то же самое… «Продукция, изготавливаемая на территории России, успешно реализуется за ее пределами, но это не самоцель, а доказательство нашей конкурентоспособности, - объясняет Александр Никитин. - Но у нас нет иллюзий, что нас где-то ждут. Напротив, зарубежный производитель рвется на российский рынок». На экспорт в Италию «Парижская коммуна» отправляет 20-25% от общего объема производства, то есть – порядка 300 тысяч пар детский обуви. Впрочем, сам Никитин туфли шил с самого детства.

   Однажды отец Александр Александрович (наш герой полный папин тезка) сшил для семилетнего сына сапоги – хромовые, высокие, щегольские, совсем как у взрослых, только маленькие. «Дело было весной, таял снег, мы с ребятами жгли костры и прыгали через огонь, - вспоминает Александр Никитин. Сапоги, конечно, испортились».
   Золотые руки отца создавали семье достаток, позволяющий матери не работать, заниматься детьми и домом. Для обоих детей – Саши и младшей сестры Нины родители старались расширить границы советской действительности. Александр учился в двух школах: единственной в Кузнецке немецкой спецшколе и в музыкальной, еще занимался в танцевальном кружке и спортивной секции. Впрочем, Александр Никитин признается, что «ботаником» не был.
   У родителей была возможность баловать детей и поощрять их успехи. 16-летнему сыну купили мотоцикл «Ява». Увлечение Александр сохранил и во взрослой жизни. «Когда он выезжает за ворота фабрики и несется по Кожевнической к Садовому кольцу, с развевающимся галстуком, охрана не знает, куда ей бросаться», рассказывают коллеги. Однако ездит шеф уже не «Яве», а на мотоцикле «BMW» - подарок к недавнему 50-летию от друзей.
   Путь к фабрике начался с Института легкой промышленности, где Александр решил учиться на конструктора обуви – в Кузнецке была большая обувная фабрика. Александр тяготел к науке, заинтересовался автоматизацей конструирования обуви с применением ЭВМ. Еще в студенческие годы опубликовал несколько статей. «Тогда мне казалось, что нет ничего важнее темы, которая потом вылилась в мою дипломную, а потом и кандидатскую работу», - рассказывает Александр. Диплом Никитин защитил по теме «Методы математического анализа при конструировании обуви», и уже засобирался домой, в Кузнецк – работать на местной фабрике. Но преподаватели предложили способному студенту остаться учиться в аспирантуре.
   Когда Никитин учился в аспирантуре, жена Людмила родила ему сына. С выпускницей отраслевого института швейной промышленности и будущей супругой Александр познакомился еще студентом. В этой семье над именами не задумываются – мальчика традиционно, уже в шестом поколении, назвали Сашей. Сегодня выпускник МГИМО Александр Никитин-младший работает в финансово-инвестиционной структуре и к бизнесу отца отношения не имеет.

   После аспирантуры Никитин попал в распоряжение Рослегпрома. «Мне очень повезло, что я оказался именно на этом предприятии (фабрика «Парижская коммуна» была головным предприятием обувного объединения «Заря», куда входило еще пять фабрик – «ВЕСТИ»)», - с оттенком гордости говорит Никитин. Почему? Оказывается, попасть в те годы на «Парижскую коммуну» было весьма престижно. «Брали только отличников с красными дипломами или успешных аспирантов», - поясняет друг и коллега Никитина Андрей Куренков.
   «Так получилось, что после аспирантуры меня распределили начальником отдела АСУ. Но на фабрике, где тогда началась генеральная реконструкция, было не до АСУ. Что мой отдел – далеко не самый важный для руководства предприятия, почувствовал сразу, - рассказывает Александр Никитин. - А мне хотелось туда, где жизнь. Набрался смелости обратиться к Муханову (весьма известный в отрасли гендиректор фабрики. – «ВЕСТИ»). «Огромное спасибо за должность, вообще за все, но я понимаю, что моя работа - не самое главное...» Правильно, - ответил Григорий Васильевич Муханов. - И что хочешь сказать?». «Понимаете, - говорю, - так сложилось, что я никогда не работал на производстве. Можно я пойду туда? Директор ни в какую: «Да ты что? Куда я тебя – мастером? Это же смешно! Все равно что микроскопом гвозди забивать А начальником цеха – не могу, опыта действительно нет…». Так и отправил меня обратно. Но через некоторое время я пришел снова и постарался убедить его отпустить меня на производство. В итоге меня назначили замначальника цеха №1, самого большого на фабрике, не считая раскройного».
   В цехе Никитин проработал полтора года, после чего его перевели на партийную работу в Москворецкий райком. Но однажды, когда Никитин в качестве инструктора райкома делал доклад, ему передали записку от «Парижской коммуны» прямо на трибуну. Таким остроумным способом Никитину предлагали вернуться в родные пенаты на должность главного инженера. «А мне тогда было только 30 лет, - рассказывает наш герой. И я отдавал себе отчет в том, что в коллективе есть определенные традиции, а «Парижская коммуна» всегда считалась кузницей кадров. В свою очередь, это влияло на саму атмосферу, наши специалисты ведущих отделов, цехов, были очень одаренными, грамотными и уважаемыми людьми в отрасли. То есть мне нужно было сделать все, чтобы заработать авторитет! А ведь многих вещей я просто не знал. Конечно, я был уверен в том, что освою, но нужно было время».
   Чтобы сократить этот период до минимума, Никитин обращался к ведущим руководителям отделов с просьбой консультировать его после работы. «Я конспектировал все вопросы, которые мне нужно было прояснить, и довольно быстро все освоил», - заключает Никитин. В те годы фабрика переживала генеральную реконструкцию и техническое перевооружение, начатые еще в середине 1970-х годов.

   Директорство для Никитина наступило неожиданно скоро. В 1986 году серьезно заболел и скончался директор Григорий Муханов. «И мне предложили стать гендиректором, - говорит Никитин. - Я осознавал, что не хватает опыта, что еще очень молод, а нужно знать производство, экономику иметь авторитет в органах власти и на самой фабрике. И долго думал». Но принять предложение Никитина заставил не горком партии, а убеждения коллег-обувщиков. Он согласился».
   Размашистую подпись на указе о назначении поставил первый секретарь горкома партии Борис Ельцин, приехавший в тот день на фабрику с вьетнамской делегацией.
   Как говорят на фабрике, единственный недостаток Никитина в момент назначения был его возраст – 33 года. «Поэтому назначение восприняли по-разному, - вспоминает Андрей Куренков. - Александр Александрович был не просто самым молодым гендиректором в отрасли, но и самым юным руководителем на фабрике. Даже его заместители были вдвое старше».
   После смерти Григория Муханова Никитину в тяжелейших условиях – до декабря 1995 года - пришлось завершать реконструкцию. Решение завершать, вопреки всем трудностям, было его первым стратегическим шагом в должности директора.
   «Это продолжалось на протяжении двух десятилетий – фабрика отстраивалась заново с 1976 по 1996 год. Старые корпуса сносились, строились новые. Но когда страна вошла в новые для всех рыночные отношения, наша реконструкция была завершена лишь на две трети. И в этот момент на нас обрушилась лавина импорта, инфляция, недостаток оборотных средств, проблемы со сбытом, - перечисляет Никитин. - К тому же в 1992 году было прекращено партнерство со многими зарубежными фирмами, и это при том, что отечественные мощности были рассчитаны на поставку комплектов заготовок верха обуви из Египта, Индии, Вьетнама в счет клиринговых расчетов».
   Чтобы хоть как-то пополнить оборотные средства, молодой директор брал кредиты под 240% годовых. Платил зарплату ботинками, но просил людей понять, что это - временно. «Мы пытались распутать целый клубок проблем: пополнение оборотных средств, уплата налогов, создание товаропроводящей сети», - продолжает Никитин. - Однако я понимал, что сохранить производство удастся только с помощью свежего нестандартного решения – нужен был рывок».
   И фабрика пошла пути развития кооперации – это был второй стратегический шаг, который сделал Никитин на новом посту. Так, в 1992-1993 годах было решено искать в регионах недозагруженные мощности. Никитин лично ездил в каждую область, ночуя в третьесортных гостиницах – а других попросту не было.
   «Приходим мы на предприятие с намерением заключить договоры на изготовление заказов, и тут выясняется, что все не так просто, - воспоминает те непростые времена Александр Никитин. - Тогда каждый регион устанавливал свои порядки. И на человека, приехавшего из Москвы, кем бы он ни был – обувщиком, банкиром, коммерсантом – смотрели как на денежный мешок. Хотя мы, московские товаропроизводители, сами сгибались под грузом кредитов и проблем. Это никого не волновало. Пока не дойдешь до уровня первого вице-губернатора и все ему не объяснишь: мол, хотим скооперироваться с нашим коллегой из вашего региона, у которого есть свободные мощности, а взамен готовы предоставить свою инфраструктуру, вопрос не решить было невозможно. Только после одобрения областных властей начался процесс кооперации». В итоге, когда полностью завершилась реконструкция «Парижской коммуны», ее мощности оказались не так уж нужны – у фабрики появилась сеть дочерних предприятий, которые выполняли часть заказов. Разные пакеты акций шести региональных фабриках – в Туле, Калязине, Донском, Узловой, Осташкове - сегодня принадлежат ОАО «МОФ «Парижская коммуна», которое сегодня владеет пакетами акций от 50 до 100% на этих региональных предприятиях.

   Как ни удивительно, в директорском кабинете образцов обуви нигде нет. Вместо нее за стеклом в шкафу стоит эффектный портрет Клаудии Шиффер, рекламировавшей обувь сегодняшнего партнера «Парижской коммуны» - итальянской «ИДЖИ: обувь и технология». «Самые красивые женщины в России, лучшие духи – во Франции, а обувная мода – в Италии, - делится своими наблюдениями Александр Никитин. - Именно в Италии были и самые современные обувные технологии».
   Впервые Никитин приехал в Италию главным инженером в составе рослегпромовской делегации в связи со строительством в России итальянцами трех фабрик с полным комплектом оборудования «под ключ»: в Москве, Калуге и Тольятти. Сотрудничество в рамках того проекта с фирмой «ИДЖИ» для «Парижской коммуны» оказалось весьма перспективным. В начале 90-х было создано совместное предприятие «Заритал» («Заря» плюс Италия). Это был центр моделирования и небольшое экспериментальное производство непосредственно на «Парижской коммуне». «Нам предложили по итальянским технологиями делать детскую обувь – тем более, что исторически мы и так ее выпускали», - говорит Никитин.
   Предложение итальянцев совпало с необходимостью искать для фабрики именно профильных инвесторов. Производство тогда испытывало на себе все прелести советской промышленной системы: выпуск детских товаров дотировался государством, и фабрика имела жесткие рамки серийности и комплектации – например, нельзя было использовать дорогие материалы или делать меньше 15 тысяч пар одной модели. Сегодня можно изготовить хоть 500 пар, если того требует рынок. Но подобное тогда в буквальном смысле только снилось.
   «С точки зрения планового хозяйства государство поступало правильно, но в новых условиях это устраивало далеко не всех потребителей, - рассуждает Никитин. - Родителям в ту пору уже не хотели покупать детям одинаковую, пусть и вполне добротную обувь. В итоге мы согласились на предложение итальянцев, но с условием: эту же продукцию мы будем выпускать и для внутреннего рынка, а продавать ее под собственной торговой маркой. Обувь, которая в результате оказалась на прилавках наших магазинов, сильно отличалось от привычной. Но вскоре и этого оказалось мало. Мы стали искать другие формы сотрудничества с итальянцами. Нам предложили лицензионный контракт. В нем не было ничего нового, но в советской легкой промышленности мы были единственными, кто пошел по этому пути. Это дорогое удовольствие».
   Лицензионный контракт обходится фабрике в 500 тысяч евро ежегодно – в сумму входит покупка нового ассортимента и технологий. Итальянцы скрупулезно контролируют процесс изготовления обуви в соответствии с каждым пунктом соглашения. И по сей день, с 1994 года, на фабрике работает четыре итальянских специалиста.

   Помимо профильных обувных фабрик, предприятие Никитина обрастало и другими активами. «До 2001 года мы покупали буквально все подряд: предложили магазин – берем, появилась фабрика – давайте купим», - говорит Александр Никитин. Новые активы надо было активно использовать - потребовался новый этап развития.
   «Вся российская обувная промышленность ежегодно производит около 45 млн. пар. Известно, что теневое производство составляет 50% -- то есть примерно 20 млн. пар, - рассуждает Никитин. - При этом официально, через таможню декларируется лишь 50 млн. пар. Не секрет, что зачастую провозят зимнюю обувь, а декларируют ее как тапочки. В общей сложности получается 100-120 млн. пар. Считаем дальше: население страны 145 млн. человек. Если даже взять минимальную норму – две пары в год, получится 290 млн. пар обуви в год в общей сложности производится и ввозится в страну. Понятно, что босиком никто не ходит! Тогда откуда же появились 170 млн. пар? Об этом все знают – это теневой импорт и продукция подпольного производства».
   Неудивительно, что в Россию инвесторы не спешат. Можно ли обойтись без них? Подсчитаем самостоятельно: вся отрасль легкой промышленности требует 300 млрд. рублей инвестиций, в то время как ежегодно инвестируется лишь 5-6 млрд. рублей. То есть для удовлетворения потребностей отрасли потребуется 70 лет. «Кто нас будет ждать!», - восклицает Никитин. - Единственный доступный резерв в нашей ситуации - перепрофилирование под нужды рынка части имущественного комплекса».
   Массовое и вспомогательное производство было перемещено на дочерние предприятия, тогда как в Москве сохранилось высокотехнологическое производство мелкосерийной продукции. Вместе с коллегами Никитин искал инвесторов, которые в счет будущих арендных платежей могли бы профинансировать реконструкцию. Такие нашлись. А доходы от аренды пошли на развитие производственной базы фабрики и товаропроводящей сети. Так и появились деньги на производство обуви и ее продвижение.
   Как выясняется, по доходности и обороту обувная сфера, вместе с госзаказами на спецобувь и обувь для ВПК, не самая прибыльная для «Парижской коммуны». «Главное, что удалось сделать Никитину, - превратить в отдельный бизнес каждое направление нашей деятельности – от социальной сферы до производства обуви», - говорит его зам. по стратегическому развитию Андрей Куренков. Благодаря стратегии Никитина у предприятия сегодня несколько видов бизнеса.
   В структуре консолидированной прибыли 10-15% приносит производство обуви, 20-25% - коммерческая деятельность, 20-25% - долгосрочные финансовые вложения, 35% операции с недвижимостью, 5-10% другие виды деятельности.
   «Учитывая высокий удельный вес в прибыли, мы делаем акцент на коммерческой деятельности, связанной с продвижением обуви, - объясняет Александр Никитин. - У нас есть свое оптовое звено, которое занимается продвижением продукции каждого предприятия, дополнительно размещает заказы и так зарабатывает прибыль. Нам удалось выстроить собственную розничную сеть из 28 фирменных магазинов, каждый из которых -- прибыльный. Следующая статья доходов – долгосрочные финансовые вложения. Мы являемся акционерами ряда коммерческих структур. Хотя многие из них для нас непрофильные - например, ГУМ или Московский индустриальный банк».
   В общей сложности «Парижская коммуна» является акционером 27 структур, среди которых есть и профильные, например ОАО «Рослегпром». Полученные дивиденды повышают и общую прибыль фабрики.

   Главное, о чем мечтает Александр Никитин – работать в разумно организованной, конкурентоспособной отрасли. И пытается приблизить наступление этого момента. «Если исходить из региональных условий хозяйствования, обувная промышленность будет развиваться там, где есть свободная рабочая сила, - рассуждает Александр Никитин. - Московский рынок очень привлекателен для производителей. Новый торговый центр с оборотом в 8 млн пар обуви в год площадью 25 тысяч кв.м. поможет стать новым звеном, соединяющим производителей и розничные сети, в том числе и транснациональные, которые активно развиваются в России. Они вправе требовать комплексного подхода в плане расширения ассортимента, условий для накопления и отбора товара, минимизации логистических расходов. Московское правительства оказало нам большая помощь – предоставило бюджетный кредит, а новый включило в Городскую целевую программу развития оптовой торговли непродовольственным товарами».
   Общий объем инвестиций в строительство обувного центра – $25 млн. По словам Никитина, основная масса затрат – собственные средства предприятия. «Мы рассчитываем и на будущий заем в Сбербанке», - уточняет директор.
   Строительство многофункционального комплекса на территории бывшего химического производства и транспортного цеха, который был выведен из Москвы – второй инвестиционный проект Никитина. «Ко второму кварталу 2008 года на освобожденной площадке мы планируем возвести многофункциональный комплекс. Сейчас ведутся активные переговоры со Сбербанком по предоставлению долгосрочных кредитов».
   Главным объектом инвестирования остается производственная инфраструктура, её техническое перевооружение с заданным коэффициентом обновления основных средств не менее 5-8% в год, что значительно опережает среднеотраслевой (0,5 % - «ВЕСТИ»). По расчетам Никитина, до конца года будет освоен новый роботизированный комплекс по производству обуви прогрессивного литьевого метода крепления стоимостью более 1 млн. евро.
   Сегодня рентабельность обувного бизнеса – 2-3%. При инфляции в 10-12% - цифра невысокая, считает Никитин. По его мнению, положение предприятий осложняется тем, что в России до сих пор работает до 43% убыточных обувных фабрик. Для них выживание возможно лишь за счет демпинга. Но Александр Никитин уверен, что время создавать цивилизованный рынок уже пришло.